Трагическая судьба Георгия Эфрона, сына Марины Цветаевой

Младший сын Марины Цветаевой и Сергея Эфрона родился в совсем неподходящее для него время. Юный интеллигент разительно выделялся на фоне других советских подростков. Терзаемый душевными муками, вызванными непониманием его со стороны окружающих, Георгий язвительно-критично относился ко всему и всем.

Трагическая судьба Мура (как его с нежностью называла мать) оборвалась всего в 19 лет. Человека, всем своим сердцем ненавидевшим войну и неприспособленного к солдатской жизни, забрали на фронт. У него не было шансов выжить там, а ведь Георгий стольких вещей еще не сказал, стольких строк не исписал в своем дневнике…

Ранняя жизнь

Родился Георгий в 1925 году в Праге, куда Цветаева перебралась тремя годами ранее со старшей дочерью Ариадной. Младшая дочь поэтессы погибла в Московском приюте в 1920-м.

В то время Марина и Сергей ужасно ссорились, Эфрон даже обвинял супругу в измене и не желал признавать ребенка. Мужчина приписывал его своему товарищу Радзевичу. Впрочем, вскоре он успокоился и назвал Георгия своим сыном.

Одаренный ребенок

Мальчик практически всё время проводил с матерью, отца видел лишь изредка. Марина же обожала мальчишку, отмечая его острый ум и серьезные аналитические способности. В три года Мур свободно изъяснялся на русском и французском, а в шесть читал классику.

Когда семейство перебралось в Париж, первое время Цветаеву горячо поддерживало русское эмигрантское сообщество. Стихи Марины активно публиковали, но вскоре счастливая жизнь закончилась и поэтесса с детьми стала жить в нищете.

Как бы там ни было, но Цветаева желала для детей только лучшего, поэтому устроила Мура в элитную гимназию, занимая деньги на его обучение.

Назад в СССР

В 1930-х Сергей Эфрон начинает сотрудничать с советскими спецслужбами и агитирует семейство вернуться в Россию. Марина, так и не сумевшая принять Октябрьскую революцию, говорила, что «той России больше нет». Дочь стала на сторону отца и отправилась вместе с ним в СССР.

Оставшаяся с ребенком на руках Марина решила последовать за мужем и тоже перебралась на родину. Кажется, что это было роковой ошибкой для них всех.

Сергея забрали в тюрьму, где НКВД обвинил его в антисоветской деятельности, Ариадну также арестовали и отправили в лагеря. Отчаявшаяся Цветаева пыталась добиться встречи с ними и заработать хоть копейку на содержание сына.

Непонятый всеми

В это время Георгий становится крайне холодным в отношениях с матерью. В своем дневнике ее стихи юноша называл «тотально оторванными от жизни и ничего общего не имеющими с действительностью».

Советскую интеллигенцию Мур считал смешной. В дневнике он писал следующее: «В писательском круге лишь замаскированные под элиту обыватели».

Георгий остро чувствовал критическое состояние матери, однако не желал ей оказывать духовной поддержки. Парня ужасно раздражала депрессия Цветаевой и отсутствие денег: они жили практически впроголодь. Лишь после самоубийства Марины Мур стал корить себя за свое поведение.

Наедине с собой

Оставшись круглой сиротой, Эфрон отправился в приют, где его приняли крайне холодно. Педагог попробовала помочь ему, предложив прочитать одноклассникам стихи матери. На это Мур холодно ответил, что не знает ни одного из ее стихов.

Спустя месяц Георгия отправили в Москву, где он с удивлением наблюдал за сбегавшими из столицы людьми. Юноша решил надолго не задерживаться в этом бедламе и спешно эвакуировался в Ташкент, где погрузился в писательскую среду. Однако даже тут Муру всё ужасно не нравилось.

Осенью 1943 года Эфрон возвращается в Москву, где устраивается на работу в Литературный институт. Долго ему тут побыть не довелось: в феврале 1944 его забирают на фронт. Впрочем, Муру и тут не нравилось, он сторонился сверстников, был крайне скрытным.

Погиб Георгий в июле 1944 года в боях в Белоруссии. Его тело так и не удалось обнаружить. Скорее всего солдата похоронили в братской могиле, коих было немерено.

Аристократ до мозга костей столкнулся с серой советской реальностью. Непонятый окружением и отвергавший каждого товарища, Мур был неприспособленным для жизни в СССР. Он мог бы стать замечательным литературным критиком в Париже, однако судьба распорядилась по-другому. Ранее мы писали об инциденте с Михаилом Шолоховым на церемонии вручения Нобелевской премии.

Судьба Георния Эфрона